Татьяна Ким выпустила книгу о становлении Wildberries «Дикие ягодки: начало. История создания главного маркетплейса страны». На первых страницах она назвала три причины, зачем это сделала: раз и навсегда объяснить, откуда взялись деньги на «такую махину», рассказать, какие решения помогали ей расти, и поблагодарить всех причастных. Проще говоря — зафиксировать свою версию событий. Планировалось опубликовать книгу летом, но из-за атак на склады релиз отложили. Тем временем её экс-супруг Владислав Бакальчук выпустил свой вариант истории Wildberries — «История крупнейшего маркетплейса в России. Изменить всё вместе с Вайлдберриз».

Ни один из авторов не рассказывает о сентябре 2024 года, когда в результате стрельбы в офисе Wildberries два человека погибли и семеро получили ранения. Бакальчук в послесловии вскользь и в несколько эзотерической манере сообщает о неких «неприятных последствиях» в 2024-м, к которым привела «бирюза», частично окрасившая Wildberries. Он ссылается на типологию Марка Розина уровней корпоративной культуры, различающихся по цветам. Бирюзовый — цвет наивысшего уровня, культуры синтеза, требующей сильного лидера и осознанного коллектива. По версии Бакальчука, когда он покинул компанию, не осталось никого, кто мог бы удерживать «бирюзовый» баланс, потому что новые руководители либо не понимали этой культуры, либо не имели достаточных компетенций: «Когда я ушел из Wildberries, в считаные недели атмосфера в офисах стала такой, что люди не просто перестали шутить — они стали бояться произнести лишнее слово».

Книга Татьяны Ким написана гораздо проще. Стиль работы компании описан так: «Команда все время только впахивала до изнеможения и иногда смеялась». А так и было, это и есть «ВБ-вайб». Описание корпоративной культуры в версии Ким звучит почти как мем: «Вайлдберриз — это семья, внутри компании часто об этом говорят. Со стороны может показаться, что это аутотренинг или коуч-лозунги, но нет».

Что такое Wildberries, бывшие супруги объясняют по-разному. Татьяна Ким называет свою компанию «российской мечтой», которая выросла от съемной двушки на окраине столицы до собственного небоскреба («пока вы читаете, РВБ строит собственную башню в Москва-сити»). А Бакальчук делает выбор в пользу себя в театре, а не театра в себе, и пишет так: «Wildberries был мной, но сам я был больше, чем Wildberries». И сообщает дополнительно: «Известное и широко используемое сокращение слова Wildberries — WB — это в том числе английская версия первых букв моего имени и фамилии. Владислав Бакальчук — Wladislav Bakalchuk — WB».

Через всю книгу Татьяны Ким тянется красная нить, которая, очевидно, и приведет к драматическим событиям во второй части. И эта нить — Владислав Бакальчук. Автор не то чтобы проходится по бывшему паровым катком, а, скорее, наносит множество мелких порезов — с панчлайном в финале.

Для понимания феномена Wildberries хотелось бы знать, сколько денег потребовалось на запуск, как финансировался рост, когда компания вышла на прибыль, как менялась маржинальность и какую роль играли кредиты и оборотный капитал. Татьяна Ким более-менее отвечает только на первый вопрос.

Как все начиналось в версии Татьяны: 2004 год, она в декрете, дочери 1,5 месяца. Эта глава, кстати, называется «Надо найти работу, чтобы у моего ребенка была еда». Татьяна получает 400 долларов от репетиторства, и это — существенная часть семейного бюджета. Уже здесь внимательный читатель начинает подозревать, что муж-то совсем мышей не ловил. А Татьяна пишет прямым текстом: «Положиться на супруга было невозможно». Да, был у него, бедоси, какой-то там бизнес, но от банкротства его спасали только Татьянины тети-бухгалтеры. На следующий бизнес по прокладке интернет-сетей в жилых домах, более удачный, Владиславу одолжил «приличную сумму денег» отец Татьяны. А сама Татьяна тогда мечтала получать стабильный доход в 700 долларов в месяц.

А вот версия Бакальчука с отсылкой к эпохальному «дал бог зайку — даст и лужайку»: «В 2004-м у нас родился первый ребенок — девочка, и тогда мы создали Wildberries. Два последних события были непосредственно связаны друг с другом. Румынская пословица гласит: „Каждый ребенок рождается с хлебушком в руке“». Бакальчук, кстати, о займе от тестя в своей книге ни слова не говорит. Пишет только, что «родители дали нам с Татьяной шестьсот долларов» на покупку видеокамеры. Но тут прохудился старый пружинный матрас, и пришлось эти деньги потратить на новый — настолько, мол, семья была бедной. Шестьсот долларов по меркам 2004 года — это, кстати, примерно две с половиной средние месячные зарплаты по стране.

Первичная разработка интернет-магазина на самом старте обошлась Татьяне Ким — как она говорила в интервью и как зафиксировала в книге — в 700 долларов. Дальше источник первого финансирования будущей многомиллиардной компании она обозначает так: поддерживал папа, давал деньги. Папа работал в Мострансгазе, и у него были акции «Газпрома», часть ему выдали за выслугу лет, часть он купил за ваучеры, еще 300 акций Кимам дали как многодетной семье (общее число акций при этом Татьяна не уточняет). Потом конкретная сумма появляется в тексте еще только раз: в 2010 году компания взяла свой первый кредит в 40 млн рублей. Практической нужды в этом не просматривалось: денег было в профиците. «Но коммерческий директор объяснил: Вайлдберриз нужна положительная кредитная история. Поэтому кредит был взят и очень быстро погашен».

Бакальчук, в свою очередь, подчеркивает в своей книге, что компания с самого начала не привлекала инвестиции, а вкладывала в развитие собственную прибыль и исповедовала философию бережливости.

Татьяна пишет, что Wildberries придумала она, и вот после какого эпизода: «Последним толчком к действию послужил один случай. У меня была подружка из, так скажем, хорошо обеспеченной семьи. Как-то раз она пришла в гости. А я как раз купила себе на ближайшем рынке новые сапожки и захотела поделиться с ней своей удачей. Рядом сидел Владислав (бывший муж. — Прим. ред.). Посмотрев на мою покупку, он с усмешкой прокомментировал: „Катя носит сапожки за 400 баксов, а Таня — за 400 рублей“. Мне стало так обидно! Меня как будто унизили при подружке». И вот героиня, вместо того чтобы нахлобучить сапожки за 400 рублей на голову непутевому мужу, идет, придумывает Wildberries и заказывает первый простенький сайт у друга мужа Вячеслава Латыша.

Владислав рассказывает по-другому, без сапожек: «Однажды она предложила заниматься продажами через интернет. Заказывать товар в Европе и реализовывать его в России. Я поддержал эту идею, занялся разработкой сайта и организацией всего процесса». А ближе к финалу своей книги Бакальчук и вовсе констатирует: «Одна из самых поразительных вещей заключается именно в этом: Wildberries создавался в моей голове. Постоплата, совершенная логистика, сеть ПВЗ — все перенеслось из моих мыслей в действительность… Я думаю, что в глобальном смысле я Зодчий, или Метазодчий — тот, кто спроектировал империю в своей голове, а после воплотил ее в реальность». И вообще, он работал, а она — давала женскую энергию: «Наше участие с Татьяной в семейном бизнесе было разным. Я руководил компанией, старался проникнуть во все ее составляющие… Татьяна же создавала положительный оптимистический образ в публичном поле. Ее жизнерадостность заряжала».

«Поскольку я уже не его жена, теперь у меня есть право говорить и про хорошее, и про не очень», — сообщает Татьяна Ким уже на первых страницах. Дальше подробности про бывшего разбросаны по книжке тут и там, как семечки — вроде мелкие и ни о чем, а не оторвешься.

«С 2007 года я погрузился в Wildberries настолько глубоко, насколько это было возможно. Это было тотальное слияние и поглощение. Как уже говорилось, в определенный момент я стал Wildberries — и это не образное выражение. Мало просто указать вектор движения, проложить путь — надо стать разработчиком процесса для каждого элемента системы… Каждая моя эмоция могла отразиться на Wildberries, каждый поступок, каждая мысль», — пишет сам о себе Бакальчук в своей книге.

А по версии Ким, он присоединился к команде Wildberries в начале 2008-го. Вот как это было: «Он тогда продал свой бизнес и не знал, чем заняться. Помню, мы как-то гуляли вечером на даче и он сказал: „Может быть, мне пойти поучиться или устроиться на работу в большой бизнес?“ А я ему предложила: „Хочешь — давай приходи к нам“. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, это было слишком опрометчивое эмоциональное решение. Может быть, если бы я тогда не предложила ему работать вместе, все могло бы сложиться по-другому». До этого Бакальчук давал советы, но никогда сильно не вмешивался, а тут «он стал активно участвовать во всем, и ему хотелось, чтобы все было так, как хочет он».

И сразу же проявил себя, как настоящий тиран. «Владислав считал, что он лучше всех знает, что надо делать, и всегда был очень категоричен в своих решениях. Я же старалась и стараюсь всех выслушать и принять взвешенное решение в том числе и потому, что всегда в себе сомневаюсь и мне крайне важно услышать кого-то еще. Я стараюсь убеждать человека, а не ломать через колено. Еще Владиславу было сложно договариваться и вообще разговаривать с людьми, возможно, поэтому он использовал силу и угрозы. Под конец своей работы в компании он вообще никого не слышал. Людям с ним было очень тяжело».

Владислав в книге Татьяны Ким не раз кричал на нее и морально давил, наказывал молчанием, пока та не начинала просить прощения. «Однажды он увидел, как ребята поздравляют меня с днем рождения, и сказал, что я похожа на пчелиную матку с рабочими пчелами. Спасибо, хоть не с муравьями нас сравнил. Я тогда не придала этому значения и восприняла это все как шутку», — пишет она. А потом Владислав поссорился с сестрой Татьяны, Машей, которая тоже работала в компании, и потребовал ее увольнения. Когда Татьяна вступилась, вылил чай на клавиатуру и… уехал к маме. «Целых два дня я ходила и думала, что мне дальше делать. Посоветовалась со своей мамой. Она мне сказала следующее: поскольку Владислав — глава семьи, а я к тому же кореянка, очень важно для семьи сделать так, чтобы он чувствовал, что он главный, и чтобы люди на работе это тоже видели. В общем, я позвонила ему и попросила вернуться и домой, и в офис. Сказала, что была неправа. Машу мне пришлось попросить перейти на другой участок, чтоб его не раздражать».

Владислав требовал, чтобы компания не занималась продажей обуви, а работала только по одежде, причем только первого слоя, а не верхней. Впоследствии оказалось, что он был не прав, но он запретил Татьяне рассказывать об этом случае, «так как у меня есть только право во всем его поддерживать, со всем соглашаться и никогда не вспоминать, что у него были ошибочные предложения».

Упоминаний Бакальчука в положительном контексте — раз, два и обчелся. Но кое-что есть: «Владислав тоже много работал. Постоянного места, кроме кабинета, куда ночами приходили согласовывать зарплату, у него не было. Он периодически подсаживался к разработчикам, смотрел, чем они занимаются, и принимал участие в их обсуждениях. Позже начал также подсаживаться к логистам. Больше всего времени в тот период он проводил в кол-центре, выстраивал там систему работы».