Почему профилактика не должна сводиться к формальным беседам, как отличить внимание от тотального контроля и что делать, если подростку пишет человек, который представляется сотрудником ФСБ или МВД и требует выполнить задание, рассказала исполняющая обязанности директора петербургской школы Наталья Баканча. Она также поделилась, как случай с одним из учеников заставил педагогов заново посмотреть на привычную профилактическую работу. Имя подростка не указано, а отдельные детали, по которым можно установить его личность, сокращены.

Когда Наталья Баканча узнала, что в такую историю попал именно ее ученик, она сначала не поверила. Ребенок вырос у нее на глазах: она помнит его еще маленьким, когда курировала начальные классы. Он был очень открытым, жил школьной жизнью, участвовал в праздниках, был активным. Абсолютно нормальный ребенок, не обделенный вниманием родителей: мама всегда участвовала в школьных делах, папа тоже, бабушка была для него большим авторитетом. «Когда мне сказали, что это наш ученик, я сначала не поверила. Как такой ребенок мог попасть в эту ловушку, в такую беду?» — вспоминает педагог.

Школа сопровождала подростка на следственных действиях: были представители администрации, социальный педагог, педагог-психолог. Педагоги разговаривали с семьей. Но главный вопрос оставался: почему ребенок не признался классному руководителю или другому значимому взрослому? Ведь с классным руководителем он хорошо общался и доверял ему.

Этот случай произошел в конце учебного года, и на следующий день многие ребята уже знали, что случилось с их одноклассником. Администрация и весь коллектив сразу начали спрашивать себя: что мы сделали не так? В чем наша ошибка? Почему пропустили такой случай? Дети тяжело переживали произошедшее: кто-то плакал, многие были подавлены, не могли принять, что это случилось с человеком, которого они знали лично.

Педагоги пришли к выводу, что недостаточно только знать правила и проводить профилактические беседы. Дети должны видеть, как это бывает в реальности, учиться распознавать такие ситуации на конкретных примерах и понимать, как действовать. Раньше были беседы, просмотры фильмов, материалы от прокуратуры и силовых структур — это важная работа, но ее недостаточно, если она остается только разговором.

В районе уже разработали интерактивные игры по этой теме — сейчас их апробируют, затем будут проводить во всех школах. Используются разные форматы: кому-то легче воспринять информацию зрительно, кому-то на слух, кому-то через практическое действие. Например, ребята не просто слушают правила, а пишут тематический диктант, разбирают ситуации. Важно, чтобы в школу приходили специалисты, которые знают тему на практике. Когда с родителями говорит не только классный руководитель, а человек, который приводит конкретные примеры, цифры, объясняет механизмы, это производит другой эффект — родители начинают серьезнее думать о том, что опасность может коснуться и их семьи.

После этого опыта педагоги решили больше работать с семьей. Все силовые структуры во время следственных действий отмечали, что школа проводила профилактическую работу и действовала в соответствии с требованиями прокуратуры и полиции. Но это не спасло ребенка от беды. На предварительных слушаниях звучало, что большую роль сыграли недоверительные отношения в семье. Внешне доверие было, но оно оказалось формальным. Поэтому сейчас работа выстраивается так, чтобы чаще и внимательнее говорить с родителями. Нужно, чтобы мама могла позвонить классному руководителю и сказать: «Я переживаю, он замкнулся, с ним что-то происходит». А классный руководитель мог вместе с семьей понять, что делать дальше. Это должны быть совместные действия, а не ситуация, когда школа и родители существуют отдельно.

Говоря о границе между заботой и вторжением в личную жизнь, Наталья Баканча подчеркивает: важно не назидание и не постоянные подозрения, а педагогическое наблюдение. Особенно много ребенок открывает во второй половине дня — на внеурочных занятиях, в кружках, секциях, на тренировках. Он проводит там много времени, и педагоги дополнительного образования, руководители кружков, тренеры могут заметить перемены. А если ребенок по разным причинам не ходит в кружки, классный руководитель должен знать об этом и понимать, чем он живет, с кем общается, не остался ли один.

Родителям, которые уверены, что их семью это не коснется, педагог советует быть внимательнее к детям. Контроль важен, но сам по себе он не гарантирует, что ребенок расскажет о том, что его пугает. Нужно найти ту ниточку, за которую можно потянуть, чтобы ребенок раскрылся. Каждый родитель знает особенности своего ребенка, его характер. Где-то нужно больше времени провести вместе, где-то просто не отмахнуться от разговора, где-то заметить, что он замкнулся. В семье важно проживать с ребенком и взрослые, и детские трудности. Не должно быть ни чрезмерных запретов, ни полного равнодушия и вседозволенности. Главное — чтобы доверие было неформальным, чтобы ребенок не боялся взрослого, а действительно мог ему довериться.

Если подросток прямо сейчас оказался в ситуации, когда ему угрожают, запрещают кому-то рассказывать и требуют выполнить задание, Наталья Баканча советует: «Не бывает безвыходных ситуаций. Нужно остановиться и подумать. Просто остановиться и подумать. Посчитать до десяти. Если ты уже оказался в такой ситуации, но не довел то, чего от тебя требуют, до конца, — остановись. Ищи человека, который поможет. Нельзя держать это в себе. Расскажи тому, кто для тебя значим: маме, папе, другу, однокласснику, тренеру, педагогу, соседке. Кому угодно, кому можешь доверять. Ты не один. Никогда не бывает так, чтобы человек был совсем один».