К 100-летию со дня рождения одного из самых узнаваемых политиков мира вспоминаются подробности первого визита кубинского команданте Фиделя Алехандро Кастро Руса в Советский Союз.

По тем временам это был самый длинный беспосадочный перелет. Турбовинтовой пассажирский самолет Ту-114 проследовал маршрутом Гавана — Атлантический океан — Норвежское море — Баренцево море — Кольский полуостров, авиабаза «Оленья». Почти 15 часов лету без промежуточной посадки и дозаправки топливом.

«Наш Ту-114 якобы из-за неисправности загнали в дальнюю часть гаванского аэропорта, и ночью Фидель с группой из 20 сопровождавших поднялся в салон не по трапу (конспирация!), а по хлипкой лесенке через люк грузового отсека. Большинство полагали, что они летят в другой кубинский город. Когда же Фидель объявил в самолете о цели путешествия — в СССР через Мурманск, началось безудержное веселье, усиленное тем, что почти никто не взял с собой необходимых теплых вещей», — приводит воспоминания советского дипломата Александра Алексеева в книге «От Лубянки до Кремля» Валерий Величко.

Александр Иванович Алексеев — советский дипломат, сотрудник внешней разведки, в период 1962–1968 годов — чрезвычайный и полномочный посол СССР на Кубе.

27 апреля 1963 года. Западные спецслужбы, пронюхавшие о намерении Фиделя Кастро приехать в СССР и ожидавшие прямого рейса Гавана–Москва, оказались посрамлены: первым советским городом, куда ступила нога ненавистного им кубинского лидера, стал заполярный Мурманск. А первое, что увидел товарищ Фидель, ступив на советскую землю, — группа встречающих его товарищей во главе с зампредом Совмина СССР Анастасом Микояном и русский снег.

«Мы встретили здесь температуру, к которой мы не привыкли в нашей стране. Снаружи страшно холодно, но в сердцах ваших жарко», — сказал после Кастро.

Вообще в этой, растянувшейся почти на 40 дней, ознакомительной поездке по СССР для кубинца № 1 будет много всякого «первого». Фидель станет первым (и последним) в истории нашей страны главой иностранного государства, которому проведут экскурсию на стартовую площадку и в шахту межконтинентальных баллистических ракет (Плесецк). Его, первого иностранца, свозят на совершенно секретную базу подводных лодок (Северодвинск) и предоставят возможность «изнутри» осмотреть атомную подводную лодку. Кастро станет первым после окончания Второй Мировой войны иностранным подданным, удостоенным звания Герой Советского Союза (порядковый, для «не наших», № 14).

Он же войдет в историю как первый зарубежный гость, не просто поднявшийся на трибуну Мавзолея в Москве, но и выступивший с нее с пламенной речью. К слову, о речах: по специальному решению ЦК КПСС команданте стал едва ли не единственным иностранным политиком, которому платили гонорары за тексты, печатавшиеся в советских изданиях. Позднее в одном из разговоров Фидель шутливо признается, что ему выгоднее писать для советской печати, «чем быть премьер–министром. Я только что занял у Че Гевары 10 песо на сигары». Ну а тогда, весной 1963-го, специально к визиту Кастро советское издательство иностранной литературы огромным тиражом выпустило сборник речей и выступлений, произнесенных вождем кубинского народа в течение последних лет. В качестве приложения в сборнике будет опубликован полный текст Второй гаванской декларации «Народ Кубы — народам Америки и всего мира».

География многодневного марш-броска Кастро по Советскому Союзу впечатляет: Заполярный круг, Москва, Волгоград, Средняя Азия (Ташкент, Самарканд, Джизак), Сибирь (Братск, Иркутск, Красноярск), Урал (Свердловск), Ленинград, Киев, Грузия (Тбилиси, Мингрели, Абхазия). В каждой точке — неизбежные официозные мероприятия и культурная программа. Но не только.

На местах товарищ Фидель также в обязательном порядке посещал предприятия промышленности и сельского хозяйства, стройки, учреждения образования и культуры, магазины, общепит. Удивительно, но кремлевские власти, осознав, что встречи с простыми советскими людьми и знакомство с работой предприятий разных отраслей интересуют кубинского лидера много больше, нежели заседания и застолья, особых препятствий ему в том не чинили, дозволяя порой посещать места, протоколом не предусмотренные, те, которые пытливый кубинец выбирал самостоятельно.

«Все понравилось, но вы слишком много едите и пьете», — говорил товарищ Фидель.

Но без традиционных нашенских перегибов все равно не обошлось. Один такой случился как раз в городе на Неве, куда товарищ Фидель рвался особо: «Мы, революционеры, смотрим на Ленинград как на священное для нас место».

В Ленинград Кастро вылетел из Свердловска ранним утром 15 мая. Примечательно, что аккурат накануне на Адмиралтейском заводе был заложен крупнейший танкер «Гавана». После проведенного на аэродроме Пулково митинга кортеж проследовал на завод «Электросила», где в ту пору проектировали турбогенератор для возводимой в кубинском городе Мариэль электростанции.

Далее ленинградская часть двухдневного визита Кастро оказалась достаточно предсказуемой: Разлив (с осмотром шалаша Ленина), Пискаревское мемориальное кладбище (с возложением венка), экскурсия на «Аврору» (с братанием с моряками), Смольный (с осмотром кабинета Ленина). В Смольном, в книге почетных посетителей Фидель написал:

«Оставляем это свидетельство нашего глубочайшего волнения, которое мы испытали при посещении этого места, где жил сам Ленин в те решающие дни Октября, которые изменили курс истории всего человечества и положили начало новой эры для человека. Пусть вечно живут воспоминания о нем в сердцах народов!»

«Ленинградская правда» в те дни выходила огромными полосными передовицами, гласящими: «Добро пожаловать, дорогой друг и брат!», «Ленинград — это и твой дом, Фидель!», «Этих дней, этих встреч Ленинград не забудет!». Ну а своего рода вишенкой на ленинградском торте стал проезд Фиделя в открытой машине по историческому центру, где кубинского лидера встречали восторженные толпы горожан и гостей города. Причем толпы эти были вполне сопоставимы с теми, что двумя годами ранее приветствовали Юрия Гагарина. Казалось бы — все путем, приняли достойно, не посрамили. Ан нет, ленинградские власти тем не менее умудрились нарваться на критику прямолинейного команданте.

«Ох, и досталось от него (от Кастро. — Прим. ред.) нашим партийцам на заключительном банкете в Ленинграде. Фидель попросил, чтобы собрался узкий круг людей, и суть его речи была примерно такой: „Я хочу выступить с критикой с позиции друга. Зачем вы устраиваете показуху, встречая меня, вашего искреннего товарища и гостя? Вы много вещей делаете в приказном порядке. Вы прокладываете метро, а приостановили столь важные работы из-за меня, лишь бы проехал кортеж. Я не гордый и мог бы поехать в объезд. Зачем устраивать бутафорию, тем более я понимаю, что Ленинград — город-мученик, только-только восстанавливающийся после ран, нанесенных войной. Вы принимаете меня как арабского шейха. Так друзей не принимают“. Этот эпизод стал настоящей пощечиной для ленинградского обкома партии. Слух об этой импровизации Фиделя сразу дошел до Хрущева», — вспоминал Николай Леонов в 2007 году в беседе с «Российской газетой».

Николай Сергеевич Леонов — советский разведчик, в качестве переводчика сопровождал Фиделя в его триумфальном турне по СССР в 1963 году.

Рядовым советским гражданам в те дни было невдомек, что на самом деле после недавнего Карибского кризиса Кастро затаил на тогдашнего советского лидера Хрущева сильную обиду. Не мог он простить Никите Сергеевичу того, что судьба Кубы (точнее, размещенных на ней советских ракет) решилась за его спиной, по итогам секретной переписки глав СССР и США.

«Хрущев должен был сказать: „Надо обсудить проблему и с кубинцами…“ Именно тогда наши отношения с Советским Союзом ухудшились. И в течение многих лет этот конфликт влиял на наши взаимоотношения», — говорил Кастро.

И все же желание помириться в итоге оказалось взаимным: под занавес своего визита в СССР Фидель разрешил разместить на Кубе советский военный контингент при условии, что наши, в случае агрессии США, окажут помощь в защите независимости его страны. В майском коммюнике 1963 года отмечалось:

«С учётом постоянных провокаций США против Республики Кубы, товарищем Хрущёвым от имени ЦК КПСС были взяты обязательства по исполнению интернационального долга. В случае вторжения на остров воинских сил Соединенных Штатов, СССР использует все имеющиеся средства, чтобы сохранить свободу и поддержать независимость братского государства Куба».

В итоге уже перед самым вылетом домой, с борта все того же Ту-114, Фидель отправит прощальное послание Хрущеву со словами восхищения и благодарности за чудесное путешествие.

Пройдет всего полгода, и, исполняя свое желание увидеть советскую страну зимой, Фидель Кастро прилетит в Союз снова. А тогда, в июне 1963-го, он увозил в Гавану внушительный груз подарков, полученных от самых разных людей и организаций. Перечислим лишь некоторые из них:

— шапка-ушанка, ее команданте вручили сразу по прилету в Оленегорск (иначе в своем традиционном берете тот отморозил бы уши);

— теплая куртка и армейская шапка, выданные в Мурманске (опять же по причине несоответствия одежды);

— коллекция пионерских галстуков, их Фиделю повязывали везде, принимая в почетные члены пионерских дружин на местах;

— телогрейка от железнодорожных рабочих со станции Зима (в ответ Кастро отдарился сысканными в кармане тремя кубинскими сигарами, которые работяги, делая по затяжке, пустили по кругу; говорят, наблюдая такую картину, команданте прослезился: «Никто на Западе так бы себя не повел. Все бы, кому достались сигары, спрятали их в карман. Зажали бы»);

— макет «Авроры» от моряков «Авроры»;

— традиционные чапан и тюбетейка от узбекских дехкан;

— бурка от абхазских горцев;

— медвежонок по кличке Байкал от иркутских геологов (не выдержав смены климата, зверь сдохнет в Гаване после пары лет, проведенных без спячки);

— представительского класса ЗИЛ-111, подаренный от имени Хрущёва в ходе посещения Фиделем завода им. Лихачева;

— от Хрущева же — копия вымпела, доставленного советской ракетой на Луну;

— макет турбогенератора от рабочих завода «Электросила»;

— молодой барашек от чабана колхоза им. Свердлова Махмуда Муминова;

— модель трактора от рабочих Волгоградского тракторного завода;

— песня «Куба — любовь моя» от композитора Пахмутовой на слова Добронравова и Гребенникова;

— чучело глухаря и картина с байкальским пейзажем от директора Лимнологического института в поселке Листвянка.

Ваза с изображением Гагарина, банки черной икры, бутылки с грузинским вином, охотничье ружье МЦ-11… Еще один подарок догнал Кастро уже после возвращения в Гавану. Рассказывают, что кубинскому лидеру страшно понравился сулугуни, которым его угощали местные жители в Мегрелии, в городке Миха-Цхакая (ныне — Сенаки). Хрущев взял это дело на карандаш и дал распоряжение отправить на Кубу 300 тонн местного сыра. Учитывая, что сулугуни в тех краях в промышленных объемах никогда не производили, можно представить, какая мощная нагрузка легла на плечи тамошних сыроделов. Говорят, что с тех пор старожилы, вспоминая о былом визите Кастро, качают головами и цокают языком: «Вива Куба, Вава Цхакаиа!» («Да здравствует Куба» (исп.), «О несчастная Цхакаиа» (мегр.)).

Менее чем через год после визита Кастро на берега Невы в Ленинграде появилась улица Кубинская, а в октябре 1978-го бывший Больничный переулок переименовали в честь города-побратима в улицу Сантьяго-де-Куба. По своей архитектурной застройке улицы эти весьма унылы, неоригинальны и, по свидетельствам побывавших на Кубе туристов, отчасти действительно напоминают массовую жилищную застройку рабочих кварталов Гаваны.