В 1911 году его построили за 140 тысяч рублей — на эти деньги можно было купить 30 домов в Москве. Он пережил революцию, две войны, пожар и дважды уходил от разделки на металл. И до сих пор работает — последний в России колесный пароход «Н.В. Гоголь» возит пассажиров по Северной Двине. А сегодня ему грозит статус «непрофильного актива».

«Ночью на реку спускается белый прохладный туман. В нем, как в одеяле, скрывается весь мир. Нет ни горизонта, ни земли, ни неба. Пароход будто завис в пространстве, как в белом влажном космосе. И вот снова впереди река, снова солнце и прохладный ветер на носу. Снова ярко сверкают красные ведра на верхней палубе, и теплые поручни мягко вибрируют под рукой. И снова с лязгом проползает под днищем рулевая цепь, и опускается якорь». Это не оторванная от реальности проза. Это строки из книги «„Н. В. Гоголь“. Из века в век» краеведа Александра Бобрецова, посвященной «дедушке» российского речного флота, единственному в стране действующему колесному пароходу начала 20 века. В этом году он отмечает 115-летний юбилей. Но когда последний раз он глядел на зернохранилища Котласа и белокаменные стены сольвычегодского монастыря, «Гоголь» вряд ли вспомнит: сегодня в его программе остались лишь прогулки в пределах Архангельска.

Река мелеет, маршруты сокращаются, завлекать туристов все труднее. Пароход, переживший революцию, Гражданскую войну и дважды спасенный от металлолома, того и гляди превратится в непрофильный актив.

«Гоголь» в своей линейке первенцем не был. До него в 1909 году на Сормовском заводе в Нижнем Новгороде специально по заказу северян построили пароход «Михаил Криличевский». А вот уже на следующий год, в 1910-м, заложили «Гоголя» и «Генерала Кондратенко» (которого, впрочем, в честь революционера вскорости нарекли «Желябовым»). Каждый такой кораблик обошелся в 140 тысяч рублей. В 1910 году это сумма, сравнительная с бюджетом небольшого уездного города. На эти деньги можно было построить 30 домов в Москве или купить 3 500 коров. В пересчете на современные деньги — около миллиарда рублей.

Пароходное общество не скупилось: по тем временам пароходы были вершинами инженерной мысли. Пар генерировали два паровых котла, которые «кормили» дровами — до 40 кубометров в сутки. Но если в обычном двигателе один и тот же пар работал всего один раз, то здесь он был эффективен трижды: сначала толкал маленький цилиндр (380 мм), потом средний (610 мм), а на выходе — самый большой, диаметром чуть больше метра (1030 мм). Огромная чугунная деталь весом в сотни килограммов ходила туда-сюда с частотой раз в секунду. Поршень внутри него сдвигался больше чем на метр (ход поршня составлял 1070 мм). Вся эта махина могла выжимать до 500 лошадиных сил, что сегодня сравнимо с мощностью промышленного тепловоза, который можно встретить на путях у какого-нибудь завода.

Одновременно взять на борт «Гоголь» мог 695 пассажиров. В свою первую навигацию он отправился в 1911 году (на год раньше британского «Титаника») и вышел на линию Вологда — Архангельск. На высоте на пароходе был и уровень сервиса, и яства, и развлечения. «„Н. В. Гоголь“ пользовался завидным спросом у северян, так как для пассажиров был предусмотрен большой комплекс удобств: имелись библиотека, книги которой были в прекрасных переплетах, хороший буфет с большим ассортиментом кушаний и напитков. Перед нами интересный документ того времени — пожелтевшие странички меню кушаний, которые предлагались на пароходе пассажирам… марешаль из дичи, шнель-клопс, маседуан из французских фруктов и другое. Пассажиры для вызова официанта и горничной в каюту могли воспользоваться звонком. К их услугам были ванна, постельное белье», — так описывает пассажирский быт Бобрецов. Понятное дело, что на верхнюю палубу допускались пассажиры только первых двух классов. Третий класс довольствовался общими помещениями, палубные пассажиры коротали время в пути прямо на бревнах. К услугам и тех и других были два медных бака с кипяченой водой, подогреваемой паром. Матросам предписывалось следить, чтобы они всегда были полны и начищены до блеска.

На смену знати на верхние палубы в 1918 году должны были хлынуть рабочие и крестьяне, но новая страница жизни «Гоголя» началась не с круизов. «Едва мы успели разгрузиться в Устюге, как получили приказ: немедленно следовать в Архангельск… На палубе установили пулемет… Пароход превратился в плавучий госпиталь» (из книги Бобрецова, часть 4, воспоминания помощника капитана С. М. Полозкова). Пароход выкрасили в серый цвет, на стенку верхней палубы нанесли красный крест: к местам боев в гражданскую войну он стал возить боеприпасы и продовольствие в обмен на раненых. Осенью 1919 года «Гоголь» распорол днище и сел на мель. Он следовал с фронта к месту зимовки, но был вынужден дожидаться весны прямо в районе Верхней Тоймы: корпус проломило от носового трюма до машинного отделения. Как могли, от стужи и снега его защитили дамбой из бревен и льда. В Верхний Устюг на ремонт он добрался лишь в мае следующего года. И уже в 1921-м снова вышел на линию и отходил благополучно восемь сезонов.

В 1929-м «Гоголь» едва не сгорел. И двух часов не прошло после выхода из Котласа в Архангельск, как повалил дым и понесло гарью. В итоге выяснилось, что в трюме загорелась резиновая обувь: кто-то из грузчиков в Котласе обронил там окурок. Капитан приказал включить систему паротушения — в трюм подали пар из паровых котлов, чтобы сбить пламя. Но резина не дрогнула и продолжала гореть даже в паровой среде. Тогда капитан выбросил судно на песчаную отмель, пассажиров на шлюпках эвакуировали, а трюм стали поливать водой из пожарного насоса. Пароход отделался легким испугом — «без серьезных последствий», как напишет потом в книге Бобрецов.

В Великую Отечественную экипаж объявил себя «фронтовым», «добиваясь безусловного перевыполнения всех планов и обязательств. В 1943 году „Н. В. Гоголь“ три месяца держал переходящий вымпел Наркомречфлота и 5 раз заносился на Доску Почета. Большими трудовыми успехами экипажа парохода „Н. В. Гоголь“, ставшего флагманом пассажирского флота, отмечены и последующие военные навигации», пишет в книге Бобрецов. В годы войны Архангельск был одним из ключевых портов, куда прибывали союзные конвои с ленд-лизом, которые снабжали страну оружием, продуктами и топливом. Из Архангельска по Северной Двине грузы шли в Котлас и Вологду и дальше — по всей центральной России.

После войны «Гоголь» вернулся к привычной работе: по линии Котлас–Архангельск возил муку, сахар, рыбу. И пассажиров. В 1950 году он вошел в пятерку лучших пароходов Севера, досрочно выполнив план первой послевоенной пятилетки. В начале 50-х его перевели с дров на мазут, а в конце десятилетия провели капитальный ремонт. «В августе 1960 года прошел технический осмотр, который показал, что пароход-ветеран находится в хорошем состоянии, экипаж судна умело и грамотно его эксплуатирует, стараясь поддерживать его на уровне предъявляемых требований» (из книги Бобрецова). Но время шло, скоростные суда стали вытеснять колесники с пассажирских линий и, в начале 1970-х «Гоголю» маячила единственная перспектива — отправится на гвозди.

И вот тогда за него вступились корабелы «Звездочки». В обмен на 100 тонн металлолома они забрали колесник себе. Еще 16 тысяч рублей завод возместил Северному речному пароходству за убранство — мебель, пианино и старинную посуду. Вообще-то в ту пору такие суда могли мечтать лишь о карьере плавучей гостиницы у причала. Но у «Звездочки» планы были другие: пароход переоборудовали под плавучую базу отдыха. «Гоголь» получил новые системы паро-, электро — и водоснабжения, обновленную канализацию и радиосвязь. И, разумеется, каюты. Пришлось, конечно, поступиться вместимостью — теперь он мог принять лишь 140 человек. Но это было не принципиально, ведь теперь в речные круизы «Гоголь» стал возить работников «Звездочки» и их семьи.

Второй раз на гвозди колесник чуть не отправился в 1996 году. Во время капитального ремонта выяснилось, что поверхность стенки цилиндра низкого давления главной паровой машины повреждена. Из-за дефекта пар высвистывал наружу, пароход терял до 15% скорости. А заменить поршень на новый не было никакой возможности: двигатель раритетный, днем с огнем ищи — не найдешь. Уж и варили трещину, и заполняли специальной замазкой — все без толку. Спас судно судовой машинист Анатолий Рыбкин. «Царапины глубокие такие были, их залили какой-то холодной смолой, холодная сварка называется, сходили в навигацию, оно все вылетело. А я решил: давайте вам заклепаю. Расточил цилиндр, вручную из красной меди выпилил вставки и „ласточкиным хвостом“ заклепал. Так медной проволокой все эти три борозды я заделал. Большая работа была. Дней 15 я трудился. Вот теперь стоят еще», — цитировал «левшу» официальный канал «Звездочки» в Дзене. В 1998 году «Гоголь» объявили памятником истории областного значения.

Сегодня на пароходе всего 30 кают и 53 спальных места. На любой кошелек — от люксовых до сдержанных. На борту — современные сауна, ресторан, бар, танцевальный салон, салон отдыха. Но как и прежде, сердце «Гоголя» — это все та же паровая машина тройного расширения, собранная сормовскими корабелами. С тремя цилиндрами — на 380, 610 и 1030 миллиметров. Дышит паром, стучит и поворачивает гребные колеса она ровно так же, как и в 1911 году. «Все, что приводит пароход в движение — главная паровая машина, два паровых котла, рулевая паровая машина, вспомогательные механизмы — все это установлено с постройки судна. Механизму 115 лет, но при должном уходе он проходит еще не один год», — поделился с «Фонтанкой» директор парохода Олег Девятов.

«Туманное утро. Все вокруг окутано влажной прохладой. Берег такой зеленый, что глаза удивляются. Лязг якорной цепи, тропинка среди травы. Брин-Наволок. Можно собрать и принести в каюту первые свежие букеты из полевых цветов», так в книге Бобрецов описывает утро на Северной Двине, каким оно представляло пассажирам «Гоголя» десятилетняя назад. Сегодня «Гоголь» не ходит ни до Котласа, ни до Сольвычегодска. В его расписании — только двухчасовые прогулки по акватории Архангельска, загородный пикник и загородная прогулка. Иногда его нанимают для корпоративов, но и в этом случае ходят по окрестностям. «В 2014 году мы не смогли пройти до Котласа. Река обмелела», — поделился с «Фонтанкой» Сергей Никулин, гендиректор компании «Помор-Тур», которая организует туры на колеснике. С «Гоголем» Никулин работает 27 лет. «Вчера увидел в соцсетях фотографию речного вокзала в Котласе — там просто нет реки, песок», — рассказывает он.

И рад бы «Гоголь» как прежде, увозить пассажиров в утренний туман и вечернюю зарю. И сил и задора ему не занимать, несмотря на почтенный возраст. Но только Северная Двина уж не та, что столетие назад: причалов нет на всем ее протяжении, а это без малого 650 километров. Пассажирское движение встало, грузоперевозки сошли на нет, река несет песок, и углублять дно ради одного только «Гоголя» никто не станет. «За последние 20 лет мы потеряли две площадки, куда подходил „Гоголь“, — рассказывает Сергей Никулин. — В Новинках затонул буксир на месте подхода к берегу. Был еще Мыс Панков. Река меняет русло, и за 15–20 лет его просто смыло. Подход стал невозможен». Конечно, в глубине души Сергей надеется, что судоходство по Северной Двине удастся возродить. «Но на сегодня на реке есть два лимитирующих переката. Это примерно 180–190 км вверх по реке и порядка шестисот километров районе Красноборска. Они довольно труднопроходимые для парохода, хоть у него осадка небольшая — нужно всего 1,8 метра. Но тем не менее с переходом этих перекатов есть сложности».

Перспектива делать трех- или четырехдневные круизы все еще есть, говорит Никулин: «Мы можем дойти до Брин-Наволока, это порядка 150 км. Оттуда мы делаем интересную экскурсионную программу „Антониево-Сийский монастырь“ в один день и Холмогоры — Ломоносова — в другой». Но дальние маршруты добивает экономика: длительные круизы стали для населения неподъемными. В последний раз, когда пытались продать рейс до Брин-Наволока, из всех кают продали только девять. Рейс пришлось отменять, а перед пассажирами извиняться. Содержание парохода обходится в огромные деньги. Даже порядок цифр считается коммерческой тайной. И рейсы, а в прошлом году их было 123 за всю навигацию, расходов на ремонт, содержание, экипаж и топливо просто не покрывают. Текущий сезон прежнего и того горше. Взять хотя бы историю с дефицитом бензина, которая не обошла стороной и Архангельск.

Казалось бы, все против «Гоголя». Но пароход не сдается и учится жить по-новому. Вместо восьмидневных круизов до Котласа колесник дает ночные туры с погружением на переходе Северодвинск–Архангельск. Короткие прогулочные рейсы расходятся хорошо — мест нет уже как правило за две недели до старта, делится Никулин. Причем на стихийного туриста приходится порядка 80% загрузки. Остальные 20% закрывают корпоративные заказы. Еще один источник дохода — кино. За пять лет «Гоголь» снялся в трех художественных фильмах. Для съемочной группы это натурные площадки с историческим антуражем начала 20 века. Для парохода — дополнительная узнаваемость. «Практически все экскурсионные туристические группы, которые приезжают в Архангельск, стараются попасть на пароход, потому что это бренд нашего города», — делится Никулин. Летом 2025 года на борту пытались привить новый формат — прямо на палубе «Гоголя» Архангельский драматический театр давал иммерсивные спектакли. Говорят, специально, чтобы погрузиться в атмосферу, туристы приезжали из других городов. За сезон прошло порядка 12 постановок. «В этом сезоне, к сожалению, это не пошло. Надо думать что-то новое», — делится Никулин.

Самая тревожная часть истории — то, что пока не видно обычному туристу. Пароход, переживший две войны, революцию, спасенный от пожара и дважды — от металлолома, сегодня может пасть жертвой банковской отчетности. В августе 2023 года во главе Объединенной судостроительной корпорации, в состав которой входит «Звездочка», встал банк ВТБ. И пароход для судоремонтного завода — непрофильный актив, делятся с «Фонтанкой» источники, знакомые с ситуацией. «Большие финансовые затраты на содержание. Пока прямых разговоров о передаче или продаже нет, но что будет завтра…» — вполголоса делятся они. В пресс-службе ОСК «Фонтанке» сообщили, что «слухи не комментируют» и предложили направить официальный запрос. На вопрос, можно ли рассчитывать на ответ, представитель корпорации ответил: «К сожалению, это все, что я могу сказать». Те же, кто связал свою жизнь с колесником, считают, что в том виде, в каком он есть сейчас, без государственной поддержки пароход существовать не сможет. И главная их надежда, что на уникальное судно обратят внимание власти.

Команда «Гоголя» — 28 человек. Со стороны — никого, все — действующие сотрудники «Звездочки». Экипаж содержится круглогодично, и зимой, когда пароход стоит у причала, команда готовит его к следующей навигации. Где учат таких специалистов? Нигде: механиков для паровых машин учебные заведения не выпускают. Молодежь рвется работать на колеснике — переучивается работать без автоматики прямо на месте. Как говорит директор парохода Олег Девятов, текучка касается в основном матросов и рулевых. А те, кто работает с уникальными механизмами, держатся за судно годами. В команде его называют не иначе как «дедушка Гоголь» — так могут только те, кто вкладывается в судно всю жизнь. Такой же и сам Девятов — колеснику он посвятил более четверти века. «Это не просто место работы. Это объект, к которому прикипаешь. Смысл жизни», — делится он с «Фонтанкой». Есть у парохода и свои ритуалы. Для туристов — особенно. Когда группа спускается в машинное отделение, экскурсовод показывает им масленку. Ей столько же лет, как и самому пароходу. «Если к ней прикоснуться, потереть, — объясняет Девятов, — все у вас будет: счастье, добро, удача, здоровье». И так — хоть еще на 115 лет вперед, а то и больше. Жаль только сам «Гоголь» потереть эту масленку не может.